GLASNOSTED OUT

...Любительский ансамбль, который достиг высочайшего профессионализма спустя несколько лет после основания в 1974 году, Московский Театр-студия на Юго-Западе впервые потряс Чикаго в феврале 1989 года, представив русскоязычную версию шекспировского ╚Гамлета╩. Для меня это было непонятно на слух, но как театр ≈ сногсшибательно.

Режиссер Валерий Белякович и его художник по свету Наталья Овчинникова высветили в ангароподобном здании Театра Иллинойсского университета около дюжины маленьких световых пятен, оставив между ними темные провалы. Эти пятна появлялись и исчезали почти непрерывно, как будто не имея силы удержаться, создавая острое ощущение подкрадывающейся, заливающей все черноты.

Убийца-узурпатор, Клавдий, и его свита кружили от точки к точке, словно участники холодной, наглой и мрачной музыкальной игры. Когда Клавдий говорил, остальные буквально приплясывали ему в такт.

Гамлет тем временем танцевал по углам. Исполняемый Виктором Авиловым ≈ советской кинозвездой, ≈ Принц Датский держался в тени. Даже когда он попадал в световое пятно, он избегал в нем оставаться. Казалось, Авилов играет не Гамлета, а скорее, его призрак.

Между напыщенностью Клавдия и фактической бестелесностью Гамлета история обретала новые таинственные очертания. Фокус сместился. Мы не были больше в традиционном мире пьесы ≈ пьесы, как ее принято понимать. Если обычно внутренние сердечные битвы Гамлета считаются сердцем пьесы ╚Гамлет╩, то Белякович концентрирует драматическую энергию на Клавдие: этот ╚Гамлет╩ на самом деле скорее ╚Клавдий╩. То есть это рассказ о человеке, который пришел к власти ценой преступления лишь для того, чтобы обнаружить, что этим преступлением власть безнадежно отравлена. Простым изменением акцентов Белякович обратил ╚Гамлета╩ в ╚Макбета╩.

Может быть, это самоочевидно в мире, где живет Белякович, но я был поражен. Каждый ╚Гамлет╩, которого я видел, трактовал Клавдия как злодея, чьей основной функцией было совершать действия, побуждающие Гамлета все основательнее погрузиться в свою личную трагедию. Даже классический отрывок, в котором Клавдий ищет прощения в своем сердце и на небесах (╚Слова парят, а чувства книзу гнут, / А слов без чувств вверху не признают╩), обычно играется не столько ради присущей ему самому боли, сколько ради иронического воздействия на меланхолического Принца.

Но здесь был Клавдий со своей собственной трагедией, своей иронией, своей болью. С его собственным беспорядком в греховной, издерганной, высокомерной, извилистой душе. Исполняемый по очереди самим Беляковичем и его братом Сергеем, русский Клавдий не только разрушал общепринятые границы персонажа и изменял общепринятое понимание пьесы; он также позволял кинуть пленительный взгляд внутрь шекспировского искусства. Существуют дюжины диссертаций, посвященных вопросам, которые поднимает эта версия, ≈ протомодернистским экспериментам Барда с точкой зрения, взаимным переходам между ╚Гамлетом╩ и ╚Макбетом╩, его тончайшему мастерству в прописывании и раскрытии второстепенных персонажей.

И в довершении всего, спектакль был прекрасен. Светотени Овчинниковой, рубленые черты лица Авилова. Трубное, агрессивное звуковое оформление Анатолия Лопухова. Ряд огромных колонн, которые сталкиваются друг с другом, когда Офелия Надежды Бадаковой ≈ еще один призрак ≈ сходит с ума...